Мы используем файлы Cookies. Почему?
Понятно

Купола на фоне многоэтажек и церкви-МАФы: о чем нам говорит новая сакральная архитектура Украины?

Автор вступительного текста — Ася Баздырева, искусствовед и соавтор исследовательской практики Geocinema.
 

Уже в момент получения независимости церковь была вовлечена в ряд конфликтов, обострившихся в условиях новой борьбы за сферы влияния и ресурсы. С одной стороны, продолжалось унаследованное от советского периода противостояние между Украинской Автокефальной Церковью Киевского Патриархата и Украинской Автокефальной церковью Московского Патриархата, вопрос о разделении которых был площадкой для дебатов о государственном суверенитете. С другой стороны была политика идентичностей нового государства, официальный нарратив которого был выстроен через колониальное угнетение Россией. В оппозиции к пророссийским правительствам, поддерживающим идею украинской церкви исключительно под юрисдикцией УАП-МП, Украинская Автокефальная Церковь Киевского Патриархата стала объединяющей идеей для национальных демократов в лингвистическом, культурном и политическом смыслах. Здесь каждая из церквей имела поддержку определенных политических сил и была инструментализована в избирательных кампаниях, где с одной стороны звучали аргументы о том, что церковь защищает построение национального сознания, а с другой, — что попытки самостоятельности порождают провокации и ведут к расколу.

 

 

С третьей стороны, была фактическая полиэтничность и мультикультурность страны и внутреннее дебаты правительства относительно политического значения организованной религии для построения нации. Колебания проходили между идеей украинизации национальных церквей (Православной и Греко-Католической) или полной открытости всем вероисповеданиям, включая тех, кто тесно связан с Россией. На этом фоне развернувшаяся борьба за земли и сферы влияния принимала разной интенсивности формы — от открытой покупки теле- и радиоэфира (как это делали всевозможные миссии, хлынувшие с Запада) до буквальных физических стычек между Киевским и Московским патриархатами за сакральные места, наиболее выдающиеся из которых находились в государственной собственности и теперь могли подлежать разделу.

 

 

В процессе такого раздела происходит смена символических значений и авторы Orthodox Chic с толикой иронии берутся их картировать, начиная с самого базового элемента христианской символической системы — креста. Последний теряет свое сакральное значение (мученичество, а с тем и силу и власть Христа), но все еще действует под его прикрытием, зачастую функционируя как placeholder для будущей застройки; либо как персональный стейтмент частного собственника, водружающего крест на свои ворота или крышу завода в целях духовной протекции и личной самоидентификации; либо как универсальный солдат вакантного места идеологии, заполняя оставшиеся от декомунизированных монументов постаменты. В подобной логике в фокус авторов попадают гибридные интерьеры и всевозможные формы мимикрии разнофункциональных объектов в культовые, с широким спектром представлений о сакральной эстетике — от стремления сделать её более исторической, до прагматического подхода, когда на месте сусального золота возникает практичная металлочерепица или вагонка.

 

 

В книге представлена часть богатого визуального материала, собранного авторами на протяжении последних лет: Orthodox Chic только начинает разговор о радикально другом, гибридном облике постсоветской Украины. Здесь институт церкви можно понимать не столько через оптику духовного, сколько через экономический и политический статус в стране, которая требует национальное самоопределение, пока множество ее ресурсов становятся местом новой борьбы. В этой истории православная архитектура, сильно трансформированная советской историей, получает второй шанс, однако встречает новые вызовы в виде современности, в которой растет число изображений, но теряются сколько-нибудь понятные координаты.

 

Заказывайте фотокнигу Orthodox Chic и читайте статью полностью.
 

 
Перезвоните мне